«Орел! Красавчик!»: Как 9-летний Сережа Боев заслужил уважение бойцов СВО
В селе Каменка Курской области, недалеко от границы с Украиной, у самой дороги стоит девятилетний Сережа Боев — в камуфляжной кепке с надписью «Z», бронежилете, подаренном бойцами, с горящими глазами. Каждую военную машину встречает взмахом руки, будто это старые друзья. А за его спиной — целое море из 247 флагов, развевающихся на ветру, пестрое полотно, сотканное из веры и надежды. Бойцы останавливаются, жмут ему руку, вешают на грудь свои награды: «Орел! Красавчик!».
Число подаренных бойцами Сереже шевронов уже близится к тысяче. / Анна Ковалева
А соседи ворчат: «Шумно!». Но для тех, кто едет на фронт, этот мальчишка — как глоток свежего воздуха.
Майор из мотострелковой бригады протягивает здоровенный флаг Донецкой Народной Республики — с гербом. Вместе с мальчишкой втыкают древко в землю. Флаги остались стоять на страже, а перед домом — квадроцикл, и Сережа запрыгивает на него с привычной легкостью.
— С Чукотки, 6-я отдельная мотострелковая подарила, — поясняет он, и в голосе слышится гордость, ладонь скользит по блестящему корпусу, будто проверяя: да, все на месте, все его.
Квадроцикл привезли и покрасили его фронтовые друзья, свежая краска сверкает на солнце, вокруг смех, и хочется, чтобы такая дружба больше не проверялась войной. Сережин двор давно стал местом, где плохое ненадолго отступает. О нем уже писали, мальчишку многие помнят, а на этой улице за это время побывали бойцы едва ли не каждого подразделения.
Военные, привыкшие видеть Сережу здесь в любую погоду, тревожатся, если место вдруг пустует, стучат в калитку: «Где наш часовой? Не заболел?»
Правда, соседи иногда ругают: машины шумят, колонны останавливаются, а у дома — вечное движение. «Да ладно, разве может это кого-то раздражать?», — удивляются бойцы.
Навстречу выходит отец Сережи, тоже Сергей, и машет рукой: «Пойдемте, покажу».
— Это военные приносят, — поясняет папа, переворачивая подбитый трофейный украинский дрон.
Вот беседка, куда бойцы заходят без стука, как домой: передохнуть, перекурить, оставить на память шеврон. Стены усеяны нашивками на липучках: «Отвага. Честь. Долг», «Курская битва 2.0», «Не зли русских». Их оставили парни из Владивостока, ЛНР, Башкирии, от Калининграда до Владивостока, и каждый — чья-то судьба, чье-то «спасибо» мальчишке, который все эти месяцы ждал их на этой дороге.
Особняком на этом фоне — шевроны и флаг 155-й гвардейской бригады морской пехоты, той самой, что президент назвал «Курской». На полотнище автографы бойцов, оставленные здесь не просто так, а для Сережи. Мальчишки, который в свои-то годы уже успел стать частью чего-то настоящего, большого. «Сережа — участник СВО», — кто-то перебирает документы, а сам он, не смущаясь, тычет пальцем в удостоверение: «Боев Сергей Сергеевич, приказом командующего 40 ОГВБРМП от 08 октября 2024 года награжден медалью Министерства обороны».
— Игрушечное? — спрашиваю.
— Нет, настоящее! — обиженно отвечает паренек.
— Да ладно, игрушечное! — смеется один из бойцов, но мальчишка не сдается.
— Генерал-майор Никитин подписал, — настаивает Сережа, показывая какие-то документы.
— Так у тебя тут, получается, целый штаб?
— Ага!
В дружной семье Боевых семеро детей. Сережа младший, но в его голосе чувствуется недетская, стальная уверенность. А на столе — десятки дипломов, благодарственных писем, но взгляд невольно задерживается на одной грамоте: ее подписали крымские десантники, те самые, что идут в бой под легендарным девизом Маргелова: «Сбили с ног — сражайся на коленях, идти не можешь — лежа наступай». А рядом серебряный с голубыми вставками нагрудный знак «Святого Благоверного Князя Александра Невского». Его Сереже вручили приказом командира бригады «Невский» за мужество. В свои годы он уже знает цену этим словам.
В мае Сережу позвали в Москву и не как туриста. Он получил официальное именное приглашение на Парад Победы.
В колоннах парада, посвященного 80-летию Победы, мелькнула детская фигура. Для него этот день — не просто дата в календаре, а живая нить, связующая поколения. Правая трибуна на Красной площади, ветераны в орденах, гул военной техники — и среди всего этого Сережа сжимает в руках букет для седого фронтовика. Телекамеры ловят его смущенную улыбку в тот миг, когда он вручает цветы. А до этого — неожиданный подарок: командирские часы из рук генерала, вот оно, детское ощущение причастности к чему-то огромному, не из учебника, не из кино — вот так, когда сам стоишь на брусчатке, по которой когда-то шли победители.
Фото: Анна Ковалева
Бронежилет Сережи — тоже как фронтовая газета: тут и цитата президента — «Мир наступит, когда Великая Россия достигнет целей в СВО», и с крепким русским словцом шевроны.
Однажды этот жилет стал настоящим учебным пособием для совсем юных патриотов. Как-то к Сереже домой приехала группа малышей из детского сада, воспитательница выстроила 15 детей перед нашивками и начала зачитывать надписи: вот патриотичные — «Родину люблю, стрелять умею», или «Меня не возьмет никакая зараза, я русский мужик, я водитель УАЗа»; вот армейские — «Отдел по борьбе с Himars», «Мама сказала вернуться живым». Дошла до последнего шеврона с надписью — и замолчала, воспитатель краснеет, а Сережа молчит, но по его лицу ясно: он-то знает, что там написано, и что на фронте такие слова — обычное дело, и военные используют бранную лексику.
Но не только в таких моментах проявлялась особая связь между солдатами и этим мальчишкой. Был еще один момент простой, но удивительно человечный. Как-то по дороге танк на трале медленно полз в гору — остановиться было нельзя, колонна из бронемашин шла своим ходом. А на броне, держась за динамическую защиту, сидел танкист — и вдруг заметил Сережку, того самого пацана, что всегда тут, у обочины, с горящими глазами. Танкист сорвал с себя шеврон, свернул в ладони — и на ходу, с высоты 2-3 метра, метнул его мальчишке. Теперь он в коллекции.
Сегодня во дворе у Сережи словно миниатюрный полигон, на земле разбросаны бронепластины от брони, с грубыми шершавыми царапинами от пуль. Папа Сережи говорит:
— Бывало, сын засыпал в бронежилете, с этими плитами, прямо в кресле. На кухне, где придется… Потом пластины вытащили, с ними тяжеловато.
В углу — бронекаски. Не бутафорские, не музейные, а те самые, что ребята с «передка» из 3-й штурмовой роты привезли в рюкзаках. Среди них разбитая с пробоиной от осколка. Сережа молча ковыряет отверткой один из шлемов с треснутым козырьком, в нем еще застрял комок глинистой земли, будто только вчера сняли с головы где-то под Суджей. Игрушки у нынешних мальчишек другие, не машинки, не солдатики…
Но среди этого железа есть и теплый подарок. Трогательно смотрится на Сереже казачья кубанка, ее специально для него кроили в мастерской. Казаки звонили трижды, уточняли детский размер, а потом лично привезли. Чуть великовата, специально «на вырост».
Может, именно в таких моментах, в простой казачьей кубанке, в шевронах, подаренных с брони, — и кроется ответ на невысказанный вопрос. Вопрос о том, откуда в мальчишке эта щемящая, не по-детски серьезная любовь к Родине, так и повисает в воздухе.
Семья самая что ни на есть гражданская: военных в роду не водилось. Разве что отец когда-то отслужил срочную, три года в конце восьмидесятых, но и те без особых геройств.
Из-за угла тянет душистым теплым хлебом — мама Сережи, простая женщина с натруженными руками, работает на хлебозаводе. Вся семья, кажется, живет в ритме этой выстраданной мальчишеской правды — без пафоса, без громких слов, но с какой-то необъяснимой внутренней тягой к чему-то большему, чем они сами.
И вот он, этот мальчишка с курской земли, нашел свою войну — или война нашла его — в те августовские дни, когда фронт подполз к родному порогу. Под самодельным козырьком, что постепенно оброс стенами и защитной сеткой — все это мастерили для него бойцы с передовой. Военные в камуфляже, привыкшие видеть Сережу здесь в любую погоду, тревожатся, если место вдруг пустует, стучат в калитку: «Где наш часовой? Не заболел?».
Отец мальчики лишь усмехается — привыкли. Как привыкли и к тому, что этот двор стал для многих чем-то вроде точки на карте, куда обязательно нужно завернуть. Для бойцов он как частичка дома, напоминание, ради чего все, а для Сережи — теперь вся его жизнь: флаги, шевроны, осколки снарядов и эти люди, что привозят ему кусочки войны и, уезжая, говорят на ходу: «Держись, браток. Мы тебя не бросим».
Российская газета — Федеральный выпуск: №139(9678)